30 июля 2010

Ещё пять раз по шестьдесят...


Рука плавно скользила по узким деревянным перилам, ощущая каждую царапинку, полученную старым домом от очередного вселяющегося или изгоняемого хозяевами постояльца... В некоторых местах ей приходилось убирать руку, чтобы пропустить поднимающегося соседа или перепрыгнуть через заботливо свёрнутую утреннюю газетку для пожилой дамы...


Еще пять раз по шестьдесят... Пока она спускается по винтовой лестнице уже проходит одна минута. Одна минута мысленно зачеркнута. На автомате засовывает руку в почтовый ящик, длинные пальцы утыкаются в деревянное дно — ничего нет. Пусто.

Она бормочет себе что-то под нос, что-то про телепортацию, технологии и почту Украины. Если бы ты мог пройтись в этот момент рядом, то заметил бы, что взгляд её направлен вперёд и в никуда, что она лёгкая мишень для велосипедистов и шкодников на трёхколесных чудовищах. Что искры сыпятся из-под  ресниц, зажигая воздух.

Четыре раза по шестьдесят. Скорее идёт к метро, жмёт резиновые чёрные поручни и переминается с ноги на ногу (ну чего же тебе не встать чуть правее, чтобы я могла спуститься?!). Влетает в двери вагона, мысленное «ах» читается на глазах чопорных бабушек (а они всегда всё видят!). Три остановки и она на вокзале.

Три раза по шестьдесят. Если дотронуться лбом до стекла, то можно немножко охладить и без того пылающую голову. Ехать в поезде с температурой, да еще в такой духоте — удовольствие то еще, я вам скажу. Кондиционер не работал, а сидящий рядом пассажир как-то через чур  нервозно барабанил пальцами по клавиатуре пижонского ноутбука. Пассажир нагонял на него тоску и заражал этой нервозностью. Всего три часа и он на месте. Только бы не обознаться.

Два раза по шестьдесят. Как и договаривались, она стояла на двадцать первой платформе, возле расписания. Широкие штаны цвета хаки, кеды, белая блузка — не было ни одной детали, которую он не смог бы узнать. Только бы он не перепутал слова.

Всего лишь шестьдесят. Она заметила его первая. Он стоял и помогал пожилой даме занести её чемоданы в вагон. Она видела сквозь окна, как он несет кожаный чемодан и кидает его на верхнюю полку. Вагон отправляется. На лице недоумение. Он поворачивает голову и видит ее глаза — в них искры перемешиваются с осенними листьями...

Сорок. Скоростной поезд нельзя остановить просто так. Придётся ехать несколько часов, а потом столько же обратно.

Тридцать. Её пальцы сжимали кулёк с подарком. Его подарком ко дню рождения.

Двадцать. Клавиатуры современных телефонов не предназначены для набора в состоянии падения в марианскую впадину.

Десять. Он прилетит домой и прочтет её письмо «Я видела тебя. И я запомнила твои глаза. В следующий раз — ищи меня тщательнее. Не волнуйся, мы всё равно вместе».

Пять. Она напишет письмо и будет ждать около монитора, беспорядочно щелкая ссылки, лишь бы быстрее умирали минуты.

И снова они спят порознь. Не друг с другом, нет. Они спят к друг другу, чтобы через несколько различных единиц времени увидеться снова.

Они еще увидятся. И будут вместе.

  Понравилось? Подписывайся!
Есть что сказать?! — Бегом на форум!

7 комментариев:

  1. Я, конечно, критик - ещё тот, но этот рассказ - стоит того, чтобы прочитать его ещё и ещё и так ещё 60 раз по 60 и до бесконечности ;)))
    Мне очень понравилось. Берёт за душу...

    ОтветитьУдалить
  2. Было ли мгновение, на которое останавливалось время? Да, но совсем на чуть-чуть. Был ли глубокий вздох или выдох в этой истории? Было, когда перехватывало дух. История не закончена, бесспорно. Они будут вместе... будут воздухом, будут минуты, которые будут длится в их вечности :-)

    ОтветитьУдалить
  3. Офигенски! Что тут ещё говорить...

    ОтветитьУдалить
  4. Лично мне очень понравилось....

    ОтветитьУдалить
  5. Цепляет. И очень знакомо.

    ОтветитьУдалить
  6. Легко, волнующе и очень красиво!
    Здорово получилось, Лешш :)

    ОтветитьУдалить